Вечер наступает сердце разрывает иду в знакомый клуб искать подруг песня

Самуил Яковлевич Маршак. Переводы из английских и шотландских поэтов

И я сегодня пьяный, иду я молча не звука . Ты модно смотришься в рамках этого клуба Я вчера съел зеленое яблоко, я сегодня съел синее сердце. Целый вечер мы сегодня будем мощно угорать .. Поднимите, кстати, их вверх друзья и подруги. А разбудил меня утром знакомый голос Купера. Друзей пленяет и разит подруг. Тебя природа Не для себя: хранишь ты сердце друга. .. Могу держаться, не иду ко дну. .. Искать того, что обостряет страсти, . И та звезда, что вечер к нам ведет, - Мне с юных лет знакомый, - И жалобы грудь разрывают мою, На скачках, в клубе, в маскараде. Но мы ему сказали спасибо, ибо из его снаряги, я каждый вечер готовил для всей .. Домой торопился - знал что будут искать, не хотел беспокоить .. Поехали на базу покататься на лыжах с двумя подругами и их знакомым. Парень едет по дороге на машине, я по лыжне иду за ними с.

Когда они - две вольные стихии - К тебе любви посольством улетят, Со мною остаются остальные И тяжестью мне душу тяготят. Тоскую я, лишенный равновесья, Пока стихии духа и огня Ко мне обратно не примчатся с вестью, Что друг здоров и помнит про. Но вновь через мгновенье Летят к тебе и мысли и стремленья. Они тебя не могут поделить. Мой глаз твой образ требует себе, А сердце в сердце хочет утаить.

Клянется сердце верное, что ты Невидимо для глаз хранишься в. А глаз уверен, что твои черты Хранит он в чистом зеркале.

Чтоб рассудить междоусобный спор, Собрались мысли за столом суда И помирить решили ясный взор И дорогое сердце навсегда. Они на части разделили клад, Доверив сердце сердцу, взгляду - взгляд. Они друг другу облегчают муки, Когда тебя напрасно ищет взор И сердце задыхается в разлуке. Твоим изображеньем зоркий глаз Дает и сердцу любоваться вволю. А сердце глазу в свой урочный час Мечты любовной уступает долю. Так в помыслах моих иль во плоти Ты предо мной в мгновение любое. Не дальше мысли можешь ты уйти.

Я неразлучен с ней, она - с тобою. Мой взор тебя рисует и во сне И будит сердце спящее во. А ты, кого мне больше жизни жаль, Пред кем и золото - блестящий сор, Моя утеха и моя печаль, - Тебя любой похитить может вор. В каком ларце таить мне божество, Чтоб сохранить навеки взаперти? Где, как не в тайне сердца моего, Откуда ты всегда вольна уйти. Боюсь, и там нельзя укрыть алмаз, Приманчивый для самых честных глаз!

Book: Ты проснешься, на рассвете

Меня оставить вправе ты, мой друг, А у меня для счастья нет заслуг. Усталый конь, забыв былую прыть, Едва трусит лениво подо мной, - Как будто знает: Хозяйских шпор не слушается он И только ржаньем шлет мне свой укор.

Меня больнее ранит этот стон, Чем бедного коня - удары шпор. Я думаю, с тоскою глядя вдаль: За мною - радость, впереди - печаль. Но будет непростительным грехом, Коль он обратно так же повезет.

О том, как НЕ НАДО выживать : Выживание

Да поскачи на вихре я верхом, Я думал бы: Желанья не догонит лучший конь, Когда оно со ржаньем мчится вскачь. Оно легко несется, как огонь, И говорит ленивейшей из кляч: Но знаю я, что хрупко острие Минут счастливых, данных мне судьбою.

Ездил обычно км. Тут с товарищем решили съездить к местной достопримечательности - леиней сосне. До нее около 15км из них 2 по лесу и обратно столькоже.

Есть описание и координаты. Забиваю точку и в путь. До леса доехали бодро. Завалы, всё заросло и. По карте навигатора чуть больше 1 км, решаем идти. Комары а от них ничего нет - на велах жевелы на себе завалы и заломы в общем заиплись. Едим и чуствую, что писец уже.

Тут остановка и мужик пьет воду - ГДЕ?!!! В волю напились, вроде веселее Выехали в город, разъехались с товарищем. Еду - сил НЕТ, пить не помогает, жёпу стер До дома км 5 осталось, чую-недоеду.

Остановился, захавал плюшку, попил сока - МЛЯ! До дом долетел минут за семь. С тех пор всегда воды беру поболе и шоколадку. Поехали на базу покататься на лыжах с двумя подругами и их знакомым. Лесок не так что бы большой, но заблудиться хватит. Покатались с горки, пошли по лыжне.

Прошли км3 и видим поворот к дороге и к базе. Решаем с парнем двигать до базы, сообщаем девушкам "-да. Предупреждения, что мы идем по этой дороге на базу -. Девочки, подняв нос, пылят. Мы приходим на базу, сушимся, пьем чай и закусываем бутерами, ждем, их.

Book: Ты проснешься, на рассвете

До темноты остается час. Парень едет по дороге на машине, я по лыжне иду за ними с бутерами и термосом. Прохожу метров 50 слышу гудки, выхожу на дорогу - идут наши понурые красавицы. Рассказали - по женской гордости ушли на 5 км, потом по глупости и настойчивости еще на 5, потом поняли, что слажали и начинают идти назад, поворачивают не там, в общем еще через 5 км вышли на дорогу и по ней 3 км шли, что бы точно не заблудится. В общем извинялись и уверяли, что впредь будут слушаться.

Описываемый случай произошел со мной лет пятнадцать. Я только переехал из одного мегаполиса на Закарпатье и мой тесть, венгр, заядлый охотник взял меня охотиться на оленя. На восемнадцать охотников у нас была одна лицензия на оленя, одна на кабана и две на косулю. Меня, как молодого охотника, поставили в загон, и я, предполагая изнурительную ходьбу по снегу, среди елей и валежника, постарался брать с собой минимум снаряги.

Кроме старенькой курковой тулки был у меня чешский миковский ножичек и пара патронов. До обеда долго бродили по лесу, хороших стрелков ставили на номера, а молодежь шла в загон, ну стандартный вариант.

Около часа дня в последнем загоне я вдруг услышал справа: Я прислонился к стволу дерева и тут услышал легкий шелест: Метрах в двадцати, сверху.

Book: Что сделала моя лучшая подруга

Меня они не заметили и стояли, прислушиваясь к крикам загонщиков. Я медленно поднял ружье, заряженое картечью и:. Тут я совершил первую ошибку! Выстрел прогремел и косули рванули вверх по склону. На снегу за ними тянулись красные ленты. Увидев кровь на снегу я бросился преследовать подранков: Это была вторая, грубая ошибка! Причем, кровавые следы также раздваивались - это говорило о том, что я все же ранил обеих косуль.

Я сразу принялся преследовать ту, у которой след был более кровавый, надеясь, что она быстрее истечет кровью и устанет. Преследование длилось более часа, я через каждые триста-четыреста метров находил примятый снег с кровяными лужами и это добавляло во мне азарта. К двум часам дня я стал изрядно уставать, хождение по глубокому снегу с ружьем дало о себе знать, я изрядно вспотел, несмотря на то, что было около пятнадцати градусов мороза. Кто охотился в Карпатах, тот знает прекрасно, что хождение в горах утомительнее любого степного пешкодрала.

Чем упорнее я преследовал косулю, тем упорнее она уходила дальше, и к тому же, кровь у нее стала меньше хлестать В три часа солнце стало клониться к деревьям, и я решил возвращаться. Шел назад по следам, расстроеный, что остался без трофея и уставший. Вдруг, ровно в полчетвертого, солнце скрылось за вершиной горы и пропало так, будто его кто то дернул за нитку. Стемнело моментально и я стал терять свой след. Последние двадцать минут шел наугад, в сгустившейся тьме, проваливаясь по пояс в ложбины со снегом.

Под конец свалился в какой то овраг и увяз в снегу по грудь. Температура опустилась до двадцати градусов мороза. Но в глубине мозжечка какой-то червячок сверлил: Найдут только весной и не узнают.

Вспомнился рассказ одного пограничника, как они каждую весну находят в Великом Березном на польской границе отмороженых нелегалов. И что нельзя их узнать: Короче, представил я себя, красивого, с обкусаными ушами и сделалось мне тревожно. А через минуту мной овладел Страх. Спичек нет, связи нет, дрова наковырять из под снега не реально, вокруг дубы и ясени в обхват. Ножиком такое не срезать, разве что завещание нацарапать на коре.

Стрелять в воздух глупо: Словом, чувствую, начинается Паника! Я, вообще, парень не пугливый, кое где побывал, кое что повидал, но тут я зассал реально. Почувствовал на себе, так сказать, неумолимое дыхание Смерти: Усилием воли привел свои мысли в порядок и подумал: И вспомнились мне его слова: После получаса такой гребли, проваливаясь в ямы и лисьи норы, в темноте, мне удалось вылезти на замерзший ручей.

По ручью, путаясь в зарослях шиповника и терна, выдряпался к какой то речушке и остановился передохнуть. На часах было девять вечера.